RSS

Мята вполне женьшень

Мнение

Про честность о других

Всегда очень внимательно слушала, о чём говорят друг с другом умные и интересные мне взрослые, и не уставала удивляться, как они так ловко и так легко понимают, что можно и что нельзя говорить. Особенно штырило, когда я уже в каком-то виде знала историю, и слышала, как именно её рассказывают другому взрослому. Одни нюансы опускают, другие наоборот. Ту деталь подают чуть иначе, а от этой не оставляют и следа. И при этом – всё правда. Там многое было, конечно, от умения быть честным с другими, но часто важную роль играл ещё один аспект – речь шла о другом человеке.

И вот, теперь у меня есть пакет «быть взрослым», я тоже так умею.

Все мы так или иначе что-то знаем о других. И в ситуации, когда это знание может попасть в коммуникацию, всегда надо мгновенно определить границы. То есть, свои-то границы уже к этому моменту понятны, но есть ещё границы того другого, о ком речь. Они могут быть жёсткими – прямая просьба не распространяться о чём-то. И могут такими, непонятно какими. Вот просто болтаешь с человеком, постоянно что-то о нём узнаешь, а потом в каком-то другом вообще разговоре к слову приходится. И вроде бы не секрет это, и общались не близко, или близко, но речь про мелочь какую-то, а есть всё равно границы, просто расставлять их приходится самому.

И тут сразу есть два момента: контекст и разница статусов другого и собеседника.

Контекст беседы важен для понимания, как сделать честность о другом уместной. Как её обернуть, как и до какой степени обезличить, как вписать её в разговор, чтобы подробностей было ровно столько, сколько надо? Как услышит сказанное собеседник? Что будет, если другой на самом деле стоит у тебя за спиной? Нужна ли вообще вот в этом месте именно эта честность? Ошибиться с контекстом беседы очень неприятно, я все такие разы потом долго помню и обдумываю, чтобы больше так больно не промахиваться.

И про статусы. В честности о других границы нужны для защиты другого. А статусы нужны для того, чтобы определить разумную меру защиты. Близкого бережёшь больше, чем своего, своего – больше, чем чужого, с чужим – гигиенический минимум. Ну и полезно понимать, что оно так в обе стороны работает. Делиться интимными подробностями чего бы то ни было с чужим – это огромный риск, потому что у этого чужого есть свои свои.

Про честность с другими

У всякой честности есть границы, и важная часть честности с другими – внятное обозначение этих границ. С близкими много о чём можно позволить себе расслабленную откровенность, потому что это безопасно. Со своими для обеспечения комфортного общения достаточно аккуратно сигналить о приближении к красным флажкам. С чужими границы жёсткие и не сильно широкие, но с ними и точек проявления честности не так уж много. А внутри очерченных границ быть честным с другими очень круто.

Честность не забирает лишние ресурсы на поддержание одной или нескольких альтернативных версий. Честность привлекает тех, кого стоит привлекать, и довольно быстро отсекает тех, кого не стоит. Причём и честность сама по себе, и то, что благодаря этой честности другой узнаёт. Честность обеспечивает приятную цельность, а во лжи всегда есть что-то неуловимо унизительное.

Но зрелая честность намного сложнее, чем привычка лить правду горячим оловом на каждую встречную голову.

Всякая честность должна быть адекватна контексту. Бессмысленная и жестокая честность – это реализация никому не нужной формальности за счёт другого. От вываленной не к месту правды может стать неловко или неприятно всем участникам коммуникации. Тупая всепогодная честность ради честности – это путь слабости и слепоты.

При этом часто для честности нужна смелость. Отважная готовность идти на конфликт, быть неприятным, непринятым или отвергнутым. А тем, кто в целом привык быть осознанно смелым, всегда надо соизмерять, иначе в упоённом бросании на амбразуры в своей голове можно здорово навредить и себе, и другому.

Потому что у всякой честности есть цена. После правдивой фразы придётся жить в мире, где эта фраза была сказана или написана. Нести за это ответственность и справляться с последствиями. Надо быть готовым к реакции на свою честность и травмам, которые она может нанести. Отчаянное желание отстаивать правду должно иметь смысл – решать проблему, приближать достижение цели – а не быть кровавой битвой за своё честное мнение только потому, что оно своё. Да, «я не могу иначе» – это тоже смысл, просто у этого не могу есть цена, которую надо осознавать.

Ну и для честности важны формат и формулировки. Всё можно сказать так, а можно – иначе. И часто нужно именно иначе. Точнее подобрать слово, тщательнее выбрать момент, внимательнее считать ситуацию – потому что контекст, смелость и цена. Я выросла на рассказе «Честность – лучшая политика».

Про халяву

Мало что вызывает во мне отвращение сравнимое с тем, какое вызывает халява. Даже слово омерзительно, но на другое не заменить, это – самое точное.

У меня была очень хорошая школа и сносный вуз (и хорошее второе высшее, но там с этим всё было неплохо), и столько лет прошло, а всё равно трудно успокоиться, стоит только начать вспоминать. Почему-то большинство одноклассников и одногруппников считали, что хороший преподаватель – этот тот, кто ставит пятёрочки просто так. Клянчили отметки. Выпрашивали поблажки. «А отпустите нас сегодня пораньше!». «А не задавайте нам задание на дом!» Радовались отменам занятий. Радовались, когда «не учил и пронесло». Бездумно списывали домашние и контрольные.

Фантастическое неумение понять такую простую вещь, которую мне родители объяснили ещё в младшей школе: учишься – для себя. И поразительно спокойное отношение к тому, что для меня всегда было стыдно и унизительно.

Весь выпускной класс школы я готовилась к поступлению и решала тонны задач по физике и математике. Учебник базовый, учебники дополнительные, оба варианта всех контрольных, все варианты, которые нам давали на подготовительных курсах, куда я ходила. А ещё – все варианты других подготовительных курсов, куда ходили некоторые мои одноклассники. И задания от их репетиторов. Потому что все знали, что я всё решаю и всегда прошу ещё, и многие приносили свои задания мне, а потом сдавали там готовые решения. И были счастливы! Халява же.

В вузе одногруппники считали классным преподавателя философии и многие не сами писали свои дипломы, а я всё время чувствовала себя странной, потому что любила начертательную геометрию и лабораторные работы по электротехнике. Печалилась, узнав, что в новом варианте учебного плана убрали предмет «Русский язык и литература». Следила за учебным планом! Огорчалась, когда мне на экзамене не давали побеседовать по теме билета, а просто ставили оценку. Далеко не всегда была рада «автоматам». И всё время фоном ощущала это вот «ура, можно не учиться!». А в сессию каждый вечер слушала, как куча людей высовывалась в окна с открытыми зачётками и кричала: «Халява, ловись!».

Есть ещё всякая другая халява, вне аспекта школьного и академического обучения, но на неё энергии уже не хватает.

Про девочек и их фотографии

Однажды на парковке

Скажу сразу, я сама девочка и всё, что написано ниже, это не осуждение. Некоторые вещи из описанного я не делаю потому, что просто не умею и не хочу уметь. Некоторые – потому что это претит моему личному чувству прекрасного в отношении себя. Некоторые не делаю, но делала. А некоторые и делаю. В общем, просто наблюдения.

Девочкам часто кажется важным осмыслять себя через фотографии себя.

Если кто-то увидит неудачную фотографию, он может решить, что девочка некрасивая, а этого никак нельзя допустить. Поэтому девочки проводят строгую модерацию фотографий и часто огорчаются, когда провести её не удалось. И прячутся от чужих фотокамер, когда считают, что ситуация или внешний вид таковы, что фотография строгую модерацию точно не пройдёт. В каждой фотографии девочки обычно сразу смотрят на ту часть себя, которая кажется им самой некрасивой. Если она вышла хорошо или не видна, бдительность притупляется.

Те, кто не прячется, часто мастерски умеют наклеивать на лицо «выигрышное» выражение или маскируют себя заученными позами и жестами. Особо искушённые знают «свой» ракурс и норовят продать его всякому встречному с фотокамерой.

С позами тоже интересно. В теории они должны, наверное, подчёркивать выигрышное и скрывать проигрышное, но на практике большинство привычных девочкам поз выглядит комично или пошло. Все эти выгнутые спины, оттопыренные попы, ноги носками внутрь. И точно так же с лицами – закушенная губа, неестественная мимика рта, высунутый вбок язык, подчёркнуто мечтательно закатанные глаза. И ещё натужные манипуляции с волосами.

Вообще все эти штуки с позами и выражениями лица часто нацелены на то, чтобы подчеркнуть сексуальную привлекательность. Почему-то девочкам часто кажется, что она подчёркивается именно так. Сюда же – оголения частей тела, ню и стыдливые около-ню фотографии, в которых нет вообще больше никакой ценности кроме послания «Посмотри же, я сексуальна!».

Девочки обычно любят формат фотосессий. И когда за деньги в оборудованной студии, и когда мальчик с зеркалкой где-нибудь на набережной или в живописных развалинах. Часто с характерными позами, иногда – с реквизитами, обязательно – с ядерной обработкой. То, что в теле и лице не остаётся личных узнаваемых черт, а виден какой-то чужой идеальный человек, обычно мало волнует. Если девочка фотографирует сама себя, всё примерно так же, только цикл короче, а инструменты беднее.

Да, и места съёмки. Пляж, фонтаны, все встреченные на пути достопримечательности. Любое дерево или столб, к которым можно игриво прижаться спиной. Любое что угодно, на которое можно закинуть ногу. Кровать, зеркало в ванной комнате. Туалет.

Лучшие друзья девочек – пересвет и красный канал. Они скрадывают ненужные детали и делают всех более графичными и белолицыми. Сюда же – просто чёрно-белые снимки. Сюда же – сепию. И ещё сумерки или плохое освещение – что-то видно, чего-то не видно, и если не видно как раз такого, что кажется менее красивым, то выходит хорошая «а вот тут я себе нравлюсь!» фоточка.

Ну и последнее. Фотографию в начале поста сделал мой коллега – щёлкал затвором всё время, пока я снимала рюкзак с плеч, и поймал такоэ. Совершенно нетипичное для меня всё. И мне фотография ужасно нравится – сама себе напоминаю томных девочек, фальшиво изображающих страсть во время фотосъёмки. И от того, что на самом деле изображать так и такое, даже безотносительно фотографий, мне бы и в голову не пришло, становится весьма смешно. Осмысляю себя через фотографии себя, да.

Что они думают

Отчётливо помню, в какую бездну мучительного волнения я-подросток была погружена, когда меня непрерывно занимал вопрос, как ко мне относятся окружающие люди. Как минимум несколько лет жизни того времени я постоянно фоново и безуспешно пыталась разгадать загадки реакции на меня людей. Причём даже когда немного наловчилась считывать саму реакцию, всё равно билась лбом в невозможность понять её причины.

Приятная часть пакета «быть взрослым» – свобода от этих цепей.

Просто в какой-то момент начинаешь понимать. Людей, мотивы, ситуации и обстоятельства, причины и следствия. И учишься замечать. Как соотносятся слова и поступки. Куда человек смотрит. С какими интонациями говорит. И ещё делать выводы, а поэтому – понимать и замечать всё точнее и тоньше. А главное спасение – осознание, что далеко не всякое чьё-то отношение важно, и далеко не всякую реакцию надо бросаться разгадывать.

Про диеты

Когда мне было лет 12–13, мальчики меня ещё не очень интересовали, а вот мою подружку – уже да. Хорошо помню, с каким огромным удивлением я наблюдала, как она, чтобы быть худой и нравиться мальчикам, питается исключительно карамельными конфетами и жвачками. И иногда чуть не падает в обморок, жалуясь, что в глазах темнеет.

Ещё всегда молча, но с похожим удивлением читаю девчачьи блоги с регулярными постами типа «На месяц села на диету такую-то, ем только грейпфруты и яйца, уже минус два килограмма, ура, купальник будет сидеть отлично».

Марина села на диету,
легла на пол, качает пресс,
скрипя зубами приседает –
на море ехать через час.

Это всё, конечно, ерунда. Потому что диета – это система правил и режим питания. Скучные тезисы о еде опустим, а вот с не едой интереснее. Удобно использовать концепт диеты для осознанных ограничений и самодисциплины. Когда нужно отрегулировать потребление или понять механизм влияния чего-то или просто проверить, а как оно будет, если вот такой режим. Очень полезная штука.

И – внезапно – ещё, про мат. Я его – как часть любимого языка – люблю и уместно умею, но решила недавно притормозить и временно от него отказаться. Сегодня увидела к месту и хорошо вставленное матное слово и вдруг поняла, что это то же самое, как отказаться от добавленного сахара.

Тексты с низким содержанием мата. Тексты с высоким содержанием мата. Не пиши этот текст, тебе нельзя, у тебя диета. В этом тексте нет добавленного мата, тебе можно. Подожди, уберу из текста мат и дам тебе кусочек.

Такая диета.

Про дни рождения

Удивительно многие взрослые как-то трепетно относятся ко дням рождения.

Меня поздравили. Меня не поздравили. Поздравили, но не те. Не там, не так, не достаточно. Сервис прислал мне тупое письмо с поздравлением. Сервис не прислал мне письмо! Сервис не подсказал другим людям о моём дне рождения. Сервис им подсказал! Я хочу знать обо всех днях рождения и всех поздравлять. Я не хочу знать ни о каких днях, отстаньте от меня. Я хочу знать, но не обо всех, и о моём чтобы знали не все. Или все. Или никто. Ужас просто.

Я категорически спокойно – почти равнодушно – отношусь ко всему этому, включая свой собственный день рождения. Ну, день. Ну, социальная норма такая, что поздравляют – окей, мне не трудно принять. С неблизкими – по ситуации. Дни рождения близких помню и сама поздравляю, потому что им приятно. Но я и в любой другой день готова уделять им внимание и дарить подарки.

Да, и про подарки. Принципиально не понимаю этой темы про то, что на день рождения (или ещё какой красный день) обязательно хоть фигню, да подари. И вообще восприятие дней рождений как приглашений к приёму и передаче подарков. Если я хочу сделать человеку подарок, я его делаю – тут же, не ожидая никаких календарей.

Про бешенство

Многообразный мир не оставляет шанса – так или иначе это иногда случается. Я прихожу в бешенство.

В горячее бешенство. Это когда мгновенно адреналин и красная пелена перед глазами. Тут главное – если речь не о физической опасности – выждать, подышать, посчитать до десяти, потом ещё до десяти, и только потом реагировать. Или не реагировать, а подумать, почему вдруг в этом месте так горячо.

В бессильное бешенство. Когда всё устроено так, а не иначе, и с этим нельзя ничего поделать. Только смириться и по возможности больше в это бешенство не приходить.

А чаще всего – в холодное бешенство. Оно спокойное, не особо сильное, даже фоновое. Как глухое рычание собаки, которая уже недовольна, но пока ещё не решила, что с этим делать. И вот тут обычно надо что-то делать.

Стратегический аспект списков дел

И ещё немного деталей про списки дел и развитие. Да, формально списки дел помогают тактически, это можно назвать костылями. Тактическая победа – это (часто) стратегическое поражение. Всегда лучше давать не рыбу, а удочку. Использовать все возможности для развития. Решать задачу один раз так, чтобы больше к ней не возвращаться. Планировать не ради планирования. Осознавать, что список из сотни выполненных дел сам по себе ничего не значит. Выбирать стратегию.

Всё так, но надо понимать две вещи.

Первое. Списки должны быть органичны процессам, они не самоцель. Если уже есть письмо, открытая вкладка или лист бумаги с вопросительными знаками на полях, их не надо насильно превращать во что-то другое. Собственно, вся эта система она о том, чтобы уметь видеть дела ровно там, где они естественным образом появляются. Небольшое исключение – сам todo-лист, но в моём случае он нужен для того, чтобы побольше ресурсов отдать рабочим процессам (рабочего todo в таком виде у меня нет). То есть, это стратегия, направленная на эффективную организацию пространства дел.

И второе. Всё очень гибко. Нет жёстких правил – есть набор методов и очень тонкая настройка под контекст. Вплоть до того, что количество сна и качество обеда могут влиять на то, сколько и каких дел в какой список (включая список в кратковременной памяти) попадут. И сами методы всё время меняются. Я экспериментирую, оптимизирую, больно промахиваюсь, делаю выводы и снова экспериментирую. То есть, это стратегия гибкого реагирования и постоянного улучшения методов организации пространства дел.

Ресурс на развитие

Всегда приходится делать выбор между стратегией и тактикой. Решать, на что уйдёт ресурс – на развитие или на поддержание нужного темпа процесса прямо сейчас.

Сделать самому или попросить кого-то более опытного. Освоить инструмент или сделать топорно, но быстро. Обучиться новому более эффективному методу или использовать привычный. Написать в лоб или придумать изящное решение. Прочитать весь раздел или только нужный абзац. Добиться верного синтаксиса регулярного выражения или вручную поправить сотню строк. Уточнить редкий кейс пунктуации или отправить письмо вовремя. Запомнить или записать. Восстановить по памяти или посмотреть в интернете.

В идеальном мире чаще всего (не в случае запоминания константы e) было бы лучше выбирать стратегию и выигрывать за счёт скорости, но в реальности есть контекст, сроки и поправка на ветер. Разумный баланс между стратегией и тактикой – вот что важно.