RSS

Мята вполне женьшень

Лариска

Единственная кошка, которая у меня была, – это Лариска.

Мне было лет 11, и я привычно шарилась по каким-то закоулкам заднего двора типографии, там была большая мусорка, а рядом с ней сидела грязная худая трёхцветная кошка. На «кис-кис» она неожиданно не убежала, а, наоборот, подошла. Я стала её гладить, а она вдруг как обезумела от восторга – стала урчать, подставлять голову и спину, виться вокруг и всячески давать понять, как она счастлива от того, что её гладят. Она увязалась за мной, я вынесла ей какой-то еды и ушла домой. А на следующий день, едва я вышла гулять, она прибежала ко мне ластиться.

Она стала жить где-то недалеко от нашего подъезда и всегда мчалась на мой зов. Она быстро вычислила все наши окна и тусовалась под ними. Она любила сидеть на кухонном подоконнике снаружи, а мы открывали окно и просовывали ей в щель творог и всякое вкусное. Мы наливали в жестянку от консервы молоко и на ниточке спускали ей вниз с балкона. Мы назвали её Лариской и стали считать своей.

Очень быстро она стала пушистая и лоснящаяся, как любая прикаянная довольная жизнью кошка. Я часто тайком пускала её в квартиру, а когда разрешали – нетайком часами читала с ней на коленях. Она свила гнездо в тумбочке у нас на балконе и родила троих котят. Мы с сестрой, не смотря на запреты (а как тут удержаться), всё время доставали и рассматривали котят, совсем ещё слепых и крошечных. Через неделю Лариска унесла их в другое место, понадёжнее.

Однажды в феврале я сидела дома, услышала шум, выбежала, но не успела. Какой-то парень ради веселья натравил на неё своего добермана.